Ретроспектива
Cуть заключалась в том, что традиционно-привычные формы и методы воспитания, поощрения, наказания в новых социально-политических условиях, при изменившихся принципах комплектования вооруженных сил не давали ожидаемого эффекта. Безусловно, "дисциплинарный кризис" являлся неразрывной частью общего системного кризиса власти и общества в тот период.
ДЕНЬГИ ПОРТЯТ
Однако прежде всего следует обратить внимание на тот факт, что к концу ХIХ в. сословный состав русского офицерского корпуса, его имущественное положение существенным образом изменились по сравнению с началом и даже серединой столетия. Офицеры низового и среднего командного звена (взвод, рота, батальон, полк) в большинстве своем происходили из разночинцев. Так, в самом массовом роде войск - армейской пехоте (на 15 мая 1895 г.) выходцев из потомственных дворян было лишь 39,6%. Другие хотя и были потомственными дворянами, но, кроме казенного жалованья, не имели других источников дохода. Не случайно материальное положение большинства армейских офицеров характеризовалось современниками как весьма скудное. А уход на пенсию обрекал офицера, в особенности семейного, на полунищенское существование - это не могло внушить профессиональным воинам уверенность в завтрашнем дне. Введение в 1899 г. "Временных правил о предельном возрастном цензе для состоящих на службе генералов, штаб- и обер-офицеров" не изменило существенно положение дел. К 1903 г. средний возраст полковников был 49,8 лет, а значительной части командиров рот, батальонов превышал 50 лет.
В одном из материалов "Военного сборника" за 1898 г., посвященном мотивации к службе офицеров, говорилось, что важнейшим стимулом для большинства из них являются деньги. Автор считал, что для решения серьезных армейских проблем, в том числе и дисциплинарных, следует улучшить пенсионное обеспечение профессиональных военных, ибо без этого невозможно добиться высокого качества службы.
Отметим не только само появление подобной публикации в официальном органе военного министерства. Здесь открыто проявлена позиция автора, основанная на буржуазных ценностях личного достатка, защиты материальных интересов. В двадцатистраничной статье практически отсутствуют тезисы о воинском долге, о том, что задача и цель жизни офицера - в служении государю и Отечеству. А между тем начальник артиллерии 11-го армейского корпуса констатировал, что "грязный и ненормальный вид" многих офицеров, подрывающий основы дисциплины, во многом объясняется низким жалованьем.
Другой автор "Военного сборника" в 1909 г. делился своими соображениями по поводу решения такой насущной для большинства офицеров проблемы, как жилищная. Он писал о том, что в крупных городах они тратят от 1/3 до 1/2 своего денежного содержания на поднаем жилья.
Социально-экономическая ситуация в стране подталкивала к тому, что наименее морально устойчивые из офицеров поддавались различным соблазнам: азартным играм, накопительству. Не случайно в ежегодной аттестации начала ХХ в. из 17 ее составляющих пять напрямую отражали материальное положение офицера и способность его честно решать бытовые проблемы. Вышестоящие командиры должны были указать на наличие (отсутствие) у подчиненного семейной собственности, средств, кроме положенного содержания; есть ли у него долги и расплачивается ли он с ними, живет ли по средствам. В тексте аттестации необходимо было обязательно отметить, насколько рачительно относится офицер к расходам государственных (казенных) денег. Кроме того, в аттестациях требовалось написать: играл ли офицер в карты и имел ли пристрастие к ним, а также склонен ли он к "излишнему употреблению вина".
После анализа архивных документов становится понятно, что военное руководство вполне обоснованно требовало ответа на подобные вопросы. Для примера приведем несколько наиболее крупных уголовных дел по артиллерийскому ведомству. 14 февраля 1902 г. предан суду капитан Семенов за растрату 23 426 государственных рублей. В 1906 г. штабс-капитан Спасский "обратил на свои надобности" 13 874 руб. 5 коп. казенных денег, а штабс-капитан Лосский, будучи временным командиром 12-го конно-артиллерийского батальона, получил 7000 руб. на фураж и проиграл их в карты… Это были немалые по тем временам суммы, учитывая, что жалованье командира полка, полковника в начале ХХ в. составляло 3900 руб. в год.
Имели место факты, когда командиры попросту обирали своих солдат. Например, в одной из воинских частей Казанского военного округа был вскрыт факт, когда на 22 февраля 1908 г. "нижние чины эскадрона удовлетворены денежным довольствием несвоевременно, а их собственные деньги в сумме 1991 р. находились на руках у ротмистра Картавцева в течение 7 месяцев".
Командир батареи подполковник барон Тизенгаузен задолжал дворянину Черносвистову 1451 руб. и платил по 5 руб. в месяц. Несложные подсчеты показывают, что для выплаты всего долга офицеру необходимо было более 24 лет! Закон защищал офицеров, загнавших себя в описанные ситуации. По исполнительному листу совокупная сумма вычетов не могла превышать 2/5 жалованья. Вот почему ряд офицеров, невзирая на понятия о чести и достоинстве, брали деньги в долг у самых различных лиц, не отдав прежде взятых… Еще более пагубно влияли на состояние дисциплины и правопорядка участившиеся случаи другого рода. Например, некий подпоручик (1901 г.) занимал деньги у нижних чинов (всего 70 руб.).
ЭПИДЕМИЯ АНОНИМОК
Дисциплинарный кризис конца ХIХ - начала ХХ в. проявлялся и в учащавшихся случаях другого рода. Нередко подчиненные, в том числе и солдаты, шли на самые разные ухищрения, для того чтобы лишить возможности требовательного, принципиального командира поддерживать в подразделении уставной порядок и крепкую дисциплину. Значительное внимание военных руководителей приковывалось к рассмотрению анонимных жалоб, поступавших из воинских частей.
Например, в 1902 г. Главным артиллерийским управлением производилось расследование по анонимной жалобе на штабс-капитана Михайлова, который якобы незаконно наказал солдата, поставив его под ранец весом в 35 фунтов. Офицер руководил арсенальной командой, состоящей из 352 нижних чинов, в массе своей нестроевых, то есть "в высшей мере неудобного в дисциплинарном отношении элемента". Большинство из них были призваны из Москвы и характеризовались как "люди неблагонадежные", "пытающиеся сохранить связь со средой и приработки" (арсенал находился в Кремле). Стремление нового командира навести порядок натолкнулось на организованное противодействие. Было расследование. Факты из анонимки не подтвердились.
Вот другой типичный случай, произошедший в 1908 г. Аноним сигнализировал в Главный штаб о том, что начальник Н-ской воинской части якобы избивал солдат, водил одного из них на ремешке от пистолета, как собачку, заставлял всю роту плевать на воришку (укравшего пистолет). На самом же деле после проведенного расследования оказалось, что командир оперативно, грамотно, без нарушений изобличил истинного виновника преступления, освободив из-под ареста невинного.
Командиры того времени называли анонимки "эпидемией нашего (ХХ. - Н.Р.) столетия". Зачастую подметные письма печатались на машинке и являлись "плодом коллективного творчества". Устоять под натиском проверок, инициированных наветами, мог далеко не каждый офицер. Сохранилось и такое свидетельство воинской чести, подписанное русским генералом, вынужденным реагировать на серию анонимок: "…анонимная кляуза настолько груба и пошла, что я не только как генерал Русской Армии, верный чести слуга моего Государя, но и как человек дорожащий своим достоинством, приводить какое-либо объяснение считаю постыдным и унизительным".
"Я ВАС ВЫЗЫВАЮ..."
Важнейшей традицией, цементировавшей офицерское сообщество, была традиция взаимного уважения друг другу. Вне зависимости от служебного положения, не учитывая разницу в возрасте, чине, офицеры строго соблюдали правила вежливости, этикета. Очень серьезное значение придавалось словам, жестам, которые могут обидеть или даже подвергнуть сомнению офицерские достоинство и честь. Все это, следует признать, всячески поддерживалось государственной властью и военным руководством всех уровней.
Делу охранения достоинства и чести офицера служили дуэли (поединки). Дисциплинарный кризис побудил власти усилить их значимость. Так, приказ по военному ведомству # 118 от 1894 г. ("О поединках") законодательно укрепил старинный обычай и регламентировал в основном самые общие, принципиальные положения, связанные с отстаиванием офицерской чести посредством дуэли. Офицер не мог вызвать к барьеру командира (начальника), допускались поединки лишь между военнослужащими в равном или близком статусе. Если вызванный на дуэль отказывался драться, он должен был покинуть армию. Офицеру, не желающему или убоявшемуся поединка, отказывали в месте в офицерской корпорации. Это правило выполнялось неукоснительно. Сами же условия дуэли: выбор оружия, порядка его применения, места, времени и т.п. решались секундантами отдельно.
Что могло явиться поводом для поединка?
...На благотворительном балу между подполковником Саханским и ротмистром Бурским произошла ссора. Оба офицера были пьяны, а потому конфликт закончился дракой. 23 октября 1897 г. в 10 утра состоялась дуэль. Саханский был ранен в ногу.
...В другом случае основанием для поединка послужило высказывание одного из офицеров. Он назвал намерения поручика Н. относительно знакомой им дамы "нечестными".
...После ссоры двух штабс-капитанов, дружно живших до этого в одной комнате, один не подал другому руки. Несмотря на стремление товарищей решить дело миром, оно закончилось дуэлью. Офицеры стрелялись (так решили секунданты), стоя на месте, с 30 шагов. Никто из них не пострадал.
Архивные документы хранят упоминание об эпизоде, когда некий офицер за один день дважды участвовал в дуэли, причем в одной из них смертельно ранил своего противника (по статистике дуэлей с 1894 по 1903 г., из 186 состоявшихся поединков 11 (6%) закончились смертельным исходом)...
Офицеры и генералы русской армии в основном поддерживали дуэли. Мало кто выступал против них. Отмечалось, что сама возможность защиты чести и достоинства офицера на поединке была самоценной. Противники института дуэли, как правило, высказывались в печати под псевдонимами. Открытым противником дуэлей был только генерал Михаил Драгомиров, утверждавший, что этот обычай чужд русскому национальному духу.
СУД ЧЕСТИ
Существенное место в системе поддержания дисциплины принадлежало судам общества офицеров, функционировавшим без существенных изменений с 1869 г. Приказом по военному ведомству # 81 от 6 февраля 1912 г. вводились правила "О суде чести", утвержденные императором по представлению Главного военного суда и заменившие положения главы 14 Дисциплинарного