Клебанов упустил свой «миг»
Теперь выясняется, что она уже сейчас нуждается в корректировке. Как утверждают генштабовские источники, на совещании, проведенном 20 марта Владимиром Путиным с руководством Минобороны, программа подверглась резкой критике. Президент, видимо, ждал такого разговора, так как специально не пригласил на встречу правительственных чиновников, курирующих ВПК, и руководителей оборонных предприятий. Но не только по этой причине военные устроили разнос ГПВ. За подготовку программы отвечал вице–премьер по промышленности Илья Клебанов, в середине февраля уволенный с зампредовского поста. Он сумел удержаться лишь в кресле главы Минпромнауки. Но эта должность, как вскоре выяснилось, лишена лоббистского потенциала. Михаил Касьянов уже пересмотрел ряд важных решений, принятых своим бывшим заместителем. Так, заказ на постройку двух эсминцев для КНР общей стоимостью 1,4 млрд. долларов возвращен на питерское предприятие «Северная верфь», хотя Илья Клебанов в начале февраля отдал его Балтийскому заводу.
Руководители Минобороны также решили не упустить свою долю в наследстве бывшего главного куратора ВПК. Впрочем, на совещании Владимиру Путину сообщили то, что всем давно известно: ГПВ написана не под перспективные нужды Вооруженных сил, а исключительно под интересы конкретных разработчиков и производителей. Самый последний пример: борьба за лучший проект учебно–тренировочного самолета (УТС). Прошлым летом тогдашний главком ВВС генерал армии Анатолий Корнуков открыто объявил, что выступает против принятия на вооружение УТС МиГ–АТ, так как двигатель на нем иностранный и к тому же устаревший.
Тем не менее в программу вооружений был записан именно МиГ. На прошлой же неделе конкурсная комиссия отдала предпочтение машине другой фирмы — Як–130.
Чтобы понять, за что все–таки велась борьба, приведем несколько цифр. Общая стоимость научно–исследовательских и опытно–конструкторских работ по Як–130 оценивается примерно в 200 млн. долларов. Потребность летных училищ и строевых полков российских ВВС в УТС не менее 200 самолетов. Емкость мирового рынка, по мнению маркетологов, 800 — 1400 УТС. Цена одной учебной машины типа Як–130 составляет около 12–15 млн. долларов.
Понятно, что Владимир Путин в тонкостях ГВП, состоящей из 43 томов технических и финансовых документов, не разбирался. Президенту были заявлены только главные цели — создание к 2010 году новых образцов истребителя, подводных лодок, танков, ракет и т.д. Это правительственные чиновники посчитали веским аргументом при представлении программы. Должного контроля, по понятным причинам, не было и со стороны президентской администрации: многие кремлевские аппаратчики сами заседают в советах директоров оборонных концернов. Для них, как и других лоббистов, важнее всего цена вопроса. А на реализацию программы только из бюджета предполагается выделить 1,05 трлн. рублей.
По имеющимся данным, полную информацию о качестве ГПВ президент получил лишь от председателя думского комитета по обороне Андрея Николаева. После этого главковерх и решил поднять эту проблему на совещании в Минобороны.
Но, как говорят наши источники, никаких существенных предложений кроме критики в адрес Ильи Клебанова от генералов Владимир Путин не услышал.
В «арбатском Пентагоне» прекрасно понимают: если программа вооружений и будет переписываться, то опять же под интересы какого–либо начальника и приближенных ему структур. Не случайно, когда Илья Клебанов проталкивал ГПВ, ему активно помогал заместитель министра обороны — начальник вооружений Вооруженных сил генерал–полковник Алексей Московский. С 1997 по 2001 год, работая в Совбезе, он прошел хорошую аппаратную школу. Так что знает, как важно вовремя поменять Як на МиГ.
* * *
Что такое ГПВ–2010 Государственная программа вооружений на период до 2010 года имеет гриф «совершенно секретно». Она состоит из трех разделов. Первый определяет, какие вооружения и боевая техника будут производиться, модернизироваться и ремонтироваться. Второй раздел посвящен разработке нового оружия и перспективным научно–исследовательским проектам, а третий — экспортной политике. Реализация ГПВ потребует 2,1 трлн. рублей, причем 50% из них — это средства, которые предполагается получить за счет поставок оружия за рубеж. Впрочем, в ГПВ есть специальная оговорка, что ежегодные объемы финансирования подлежат корректировке, исходя из возможностей федерального бюджета. В 1995 году уже принималась десятилетняя программа вооружений. В 2000 году она была отменена из–за причины низкого уровня бюджетного финансирования — всего 23 процента от запланированного ежегодно. При этом в 1997 — 2000 годах на 100 — 120 процентов финансировалась программа по МБР «Тополь–М». Причина такой щедрости одна: в 1997 году министром обороны стал ракетчик Игорь Сергеев.
(Новые Известия, 23.03.02 г.)
Бюрократы против ВПК
После кризиса 1998 г., похоронившего незадачливое правительство Кириенко, а вместе с ним первого и последнего либерального куратора ВПК Якова Уринсона, правилом хорошего тона стало говорить о необходимости усиления государственного контроля и влияния на ВПК. Мысли о возможной полезности дерегулирования в этой «стратегически важной» области стали решительно немодными. Однако трехлетняя усиленная государственная опека не привела к неслыханному процветанию оборонной промышленности.
Бессмысленная опека
Произносимое с непременным благоговейным придыханием выражение «усиление государственного влияния» маскирует прозаический рост влияния бюрократов, число которых по мере усыхания ВПК отнюдь не убывает. Восстановлением «поруганного» государственного влияния в оборонной промышленности занимаются почти тысяча человек в Министерстве промышленности, науки и технологий, в среднем по триста человек в каждом из пяти агентств по отраслям оборонной промышленности и сонм чиновников в соответствующих отделах Минэкономразвития, Минфина, Минимущества и, естественно, Минобороны. Вряд ли существует другой сектор экономики, который был бы облагодетельствован заботами такого количества чиновников, и вряд ли существует другая отрасль, где эти героические усилия принесли бы так мало пользы.
Макроэкономическая и налоговая среда функционирования ВПК остается враждебной. Сколь–нибудь приемлемый внутренний оборонный заказ отсутствует. Большинство инициируемых сверху, зачастую весьма разумных попыток слияний и поглощений предприятий блокируется региональными властями и менеджментом предприятий. Правительство не обеспечило притока ресурсов в высокотехнологичный сектор экономики. Более того, нет даже понимания того, что развитие ВПК — жизненно важный национальный интерес.
Государственный аппарат России за 10 лет не создал качественных концептуальных документов, на основе которых можно было бы вырабатывать стратегию развития ВПК. Военная доктрина, концепция внешней политики и концепция национальной безопасности России в их нынешнем виде не пригодны к использованию для решения конкретных задач, например для определения того, какими должны быть масштаб и конфигурация ВПК.
Ренационализация?
Базовый документ, задающий параметры реформирования и развития ВПК, — Программа реструктуризации на 2002–2006 гг. — насквозь пронизан идеологией усиления государственного вмешательства в экономическую деятельность предприятий высокотехнологичного сектора. Так, предполагается, что контрольный пакет акций создаваемых на основе программы корпоративных структур будет у государства.
И что именно эти структуры станут единственными получателями государственного оборонного заказа и исполнителями экспортных контрактов.
Если воспринимать программу всерьез, она дает недвусмысленный сигнал частному бизнесу в ВПК о грядущей зачистке. Подозрения об имеющихся планах ренационализации усиливаются и в связи с тем, что сейчас ряд экспортных контрактов, например по военно–морской технике, может быть выполнен только полностью частными предприятиями.
Не меньше вопросов вызывает и состав участников предполагаемых интегрированных структур. Программа в составе будущих корпораций просто механически перечисляет все или почти все профильные предприятия вне зависимости от форм собственности и структуры капитала. Но ни слова не говорится о том, какие законодательные механизмы будут задействованы для того, чтобы загнать в новые корпорации предприятия и КБ, контролируемые частными владельцами.
Проводились ли, например, консультации с «Касколом» на предмет участия завода «Сокол» в РСК «МиГ»? Как будет интегрировано в состав формирующейся АХК «Сухой» Иркутское объединение, лишь 14,7% акций которого принадлежат государству? Как государство планирует управлять процессом корпоративного строительства в вертолето– и двигателестроении, где также сильны позиции частников? Пока общественность не будет информирована о механизмах создания интегрированных структур, в том числе с участием частного капитала, подозрения о готовящейся деприватизации оборонной промышленности будут сохраняться.
Налог на ВПК
Совершенно чудовищные последствия будет иметь реализация появившейся в последнее время идеи использования части доходов оборонных предприятий как внебюджетных средств в интересах Минобороны. Во всем мире происходит прямо наоборот: именно армия посредством размещаемых контрактов содержит необходимую ей оборонную промышленность.
Наша идея, напротив, — это, по сути, введение денежного оброка на содержание армии. Но почему тогда предполагается обложить этим оброком именно и так обескровленную оборонную промышленность? Есть ведь куда более денежные ТЭК, туристический или, в конце концов, шоу–бизнес. Изъятие доходов оборонных предприятий не позволит им провести внутреннюю реструктуризацию, обновление основных фондов и инициативные исследовательско–конструкторские разработки.
Передел
Может показаться, что государство просто никак не преодолеет социалистических рефлексов в отношении оборонки. На самом деле усиление бюрократического давления на ВПК не преследует цели покончить с присутствием частного бизнеса в оборонной промышленности. Скорее под прикрытием бессодержательной болтовни об «усилении государственного контроля» альянс консервативных чиновников и провинциальных банкиров, не успевших к разделу лучших кусков собственности в ТЭКе и металлургии, пытается использовать конкуренцию старокремлевского и новопитерского кланов для передела — но отнюдь не ренационализации — активов оборонки. Почему оборонка? Возможно, у этого альянса нет ни воли, ни интеллектуальных ресурсов для атаки на финансово более привлекательные секторы экономики, где сопротивление переделу собственности может похоронить режим.
Главная опасность чиновничьего вмешательства — в неминуемой дестабилизации работы уже созданных и отстроенных корпоративных структур, особенно с преимущественно частным капиталом. Они отличаются от госструктур на порядок более качественным менеджментом, стремлением к диверсификации бизнеса, дополнением его оборонной составляющей производством продукции гражданского и двойного назначения. Частные предприятия демонстрируют более высокую открытость финансово–экономической информации, без чего невозможно привлечь инвестиционные ресурсы.
Вообще проблема повышения инвестиционной привлекательности оборонной промышленности напрямую связана со снижением интенсивности бюрократического регулирования. Только частные предприятия могут стать приемлемыми партнерами для западных и индийских компаний, с которыми Россия будет реализовывать совместные программы. Антибюрократическое сопротивление частных оборонщиков — это не только борьба за свой бизнес. Это борьба за будущее российских высоких технологий.
(Ведомости, 26.03.02 г.)
«Деловой» Путин опять строит вертикаль
То, что у Ильи Клебанова вместе с должностью вице–премьера отобрано и кураторство над оружейной торговлей, вовсе не означает, что военно–техническое сотрудничество окажется под контролем премьер–министра. Как сообщил осведомленный источник, кураторство ВТС будет передано непосредственно в администрацию президента.
До недавнего времени согласованием между правительственными ведомствами документов, касающихся ВТС, и «утряской» возникающих противоречий занимался аппарат Клебанова. Все шло к тому, что теперь эти функции плавно перейдут к аппарату Касьянова. Однако теперь, говорят, этим деликатным делом намерена заняться сама АП: в должности советника или помощника президента будет утвержден некий «знаковый питерский человек».
Одновременно комитет по ВТС выведут из состава Минобороны, он получит статус самостоятельного федерального ведомства. В результате получится стройная вертикаль: помощник президента по ВТС — комитет по ВТС — «Рособоронэкспорт».
(Российские вести, 27.03.02 г.
Илья Клебанов: Чуда не будет
Реформа ОПК пойдет по жесткому варианту
В начале марта на совещании в Ярославле, инициированном полпредством президента в ЦФО, отечественной «оборонке» в который уме раз был поставлен окончательный диагноз. ОПК избыточен и неэффективен, отрасль надо реформировать, не дожидаясь ее полного краха.
Собственно, судьбой оборонных предприятий округа на столь высоком уровне чиновники озаботились около года назад в Туле, где собрались главы регионов ЦФО, представители ряда министерств и ведомств, руководители ведущих предприятий ОПК. Тогда присутствовавший на заседании министр по науке, промышленности и технологиям Илья Клебанов объявил о грядущей реформации.
После проведенного в прошлом году совместного заседания Госсовета и Совбеза была принята целевая программа по реформированию ОПК на период до 2006 года. Как пояснил в Ярославле И. Клебанов, к этому сроку «должен быть создан такой ОПК, который соответствует тем оборонным задачам, которые ставит перед собой Россия».
Основой реформирования отрасли станет концентрация производства, создание крупных компаний и холдингов, в которых главная управляющая роль будет принадлежать государству. Министр подчеркнул, что это вопрос непростой, поскольку приобщиться к государственному заказу ВПК стремятся многие, а потому «отбор будет жестким».
Предполагается, что к 2006 году две трети из 781 предприятия ЦФО, между которыми сегодня делится часть денежного пирога гособоронзаказа, будут исключены из списков поставщиков продукции для нужд Минобороны. Столь значительное сокращение связано с тем, что загрузка этих предприятии в выполнении оборонного заказа составляет не более 7%, а распылять средства из казны по десяткам заводов крайне неэффективно.
В свою очередь «генералы» отечественной оборонки потребовали от правительства «проявить политическую волю» при отборе «нужных» предприятий из огромного наследства, оставшегося от ВПК СССР. Пожалуй, общие опасения о возможном ходе реформы — «хотели, как лучше, получилось, как всегда» — весьма эмоционально выразил генеральный директор НПО «Сатурн» (головное предприятие–разработчик и производитель авиационного двигателя пятого поколения) Юрий Ласточкин.
Впрочем, одними цитатами речей бывшего главы правительства Ласточкин не ограничился. В настоящее время в России силовые установки для летательных аппаратов производят 33 компании, в США — 3–4, в странах Западной Европы — 1–2. По мнению главы НПО «Сатурн», следует выбрать базовое предприятие, на котором были бы сконцентрированы все основные государственные ресурсы, поскольку «ни одна страна с таким объемом валового продукта, как наш, не может себе позволить такой роскоши».
Памятуя о прошлых реформаторских «успехах», докладчик не преминул заметить, что как только дело доходит до реального выбора, «начинается борьба политическая, борьба акционеров, борьба менеджмента... В результате в программу записываются практически все существующие предприятия», при этом «за половиной известнейших компаний ничего не стоит, кроме старых орденов».
Но все это пока проблемы хоть и ближайшего, но все же будущего. Между тем уже на сегодняшний день программа финансирования ОПК практически сорвана.
С декабря прошлого года прекратились финансовые расчеты с предприятиями за произведенную ими военную продукцию. Как заявил И. Клебанов, «несколько дней назад Минфин перечислил 5, 2 миллиарда рублей, и эти деньги вот–вот начнут доходить до предприятий. Ситуация сложилась очень неприятная, и ее еще предстоит полностью проанализировать не только на правительственном, но, наверное, и на президентском уровне».
* * *
«Отечественный военно–промышленный комплекс по основным направлениям способен создавать конкурентную продукцию», — заявил глава «Росавиакосмоса» Юрий Коптев на конференции «Основы политики РФ в области развития оборонно–промышленного комплекса на период до 2010 года и дальнейшую перспективу», которая проходила в Ярославле.
Ю. Коптев также подчеркнул необходимость создания высокотехнологичных отраслей промышленности, связав с этим задачу разработки специальной инвестиционной программы, ориентированной на обеспечение высокого уровня промышленности, например, в электронике и высокоточной механике.
(Московская Правда, 27.03.02 г.)
Министр обороны России С. Иванов высказался за необходимость повышения эффективности военной госприемки оборонной продукции
Министр обороны России Сергей Иванов высказался за необходимость повышения эффективности военной госприемки оборонной продукции. Министр отметил, что в вопросе номенклатуры вооружений и военной техники Минобороны ощущает сильное давление оборонно–промышленного комплекса (ОПК). «Оборонщики зачастую пытаются сбыть нам то, что им выгодно, а не то, что нам действительно нужно», — подчеркнул он.
В связи с наличием большого числа силовых структур оборонщики научились действовать «грамотно, предлагая разным структурам одну и ту же продукцию в таком ценовом диапазоне, который различается в 30 раз», сказал глава Минобороны РФ.
Он также пообещал навести в этой сфере порядок и выразил надежду на то, что «в ближайшее время ни одно силовое ведомство не сможет заказать ни одной системы вооружений, включая пистолет, без визы министерства обороны».
Сергей Иванов высказался за развитие ОПК в тех направлениях, которые нужны государству. Кроме того, по его мнению, здесь есть и проблема с военно–техническим сотрудничеством: «Пока не удалось создать внятную систему отчислений части поступающих от ВТС средств на вооружение нашей армии».
На крупных контрактах, по его словам, предприятия имеют прибыль до 0,5 млрд. долларов за счет разницы между себестоимостью и экспортной ценой. Эти средства, считает министр, должны идти не только предприятию — определенная их часть направляться на вооружение собственной армии.
Со своей стороны, Минобороны РФ прилагает усилия для налаживания сотрудничества в ОПК и нормализации положения в сфере закупки вооружений и военной техники. Так, по словам министра, за минувший год «число заказывающих военных управлений снижено с 70 до 20 и будет продолжать снижаться». Это, как подчеркнул Иванов, устраняет «питательную среду для коррупции и неэффективного расходования средств».
Министр отметил недостатки военной госприемки, которую осуществляют на оборонных предприятиях прикомандированные к ним военнослужащие, «работающие отнюдь не на Минобороны». Иванов назвал одной из ближайших задач решение вопроса с прикомандированными, которые сейчас, по данным министра, в системе органов госвласти насчитывают почти 1500 офицеров и генералов.
Сергей Иванов положительно оценил деятельность главного государственного посредника в закупке вооружений — ФГУП «Рособоронэкспорт», на который приходится 80–90% экспортной продукции военного и двойного назначения.
Усиление внешних позиций и появление новых тенденций в деятельности главного российского экспортера, напомнил Иванов, было заложено еще 2–3 года назад «Росвооружением» /предшественником «Рособоронэкспорта»/. Сейчас «Рособоронэкспорт», по словам министра, «обладает широкой сетью зарубежных представительств, внимательно работает с рынками, не брезгуя небольшими контрактами, которые между тем составляют 1/2 всего объема ВТС».
(РИА «Новости», 28.03.02 г. Интерфакс–АВН, 29.03.02 г.)
Крепка ли броня страны?
29 марта на заседании Совета Федерации в центре внимания будут проблемы состояния военно–промышленного комплекса России. На «правительственный час» приглашен министр промышленности, науки и технологий Илья Клебанов, который должен проинформировать сенаторов о ходе реализации программы развития военной техники и вооружения до 2010 года.
Кроме того, в повестке дня заседания стоит ряд федеральных законов. В частности «О применении контрольно–кассовой техники при осуществлении денежных расчетов с физическими лицами» (в части совершенствования государственного контроля за применением контрольно–кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением), а также «О внесении дополнения изменения в статью 6 Федерального закона «О дополнительных гарантиях по социальной защите детей–сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» (по вопросу материального обеспечения выпускников образовательных учреждений из числа детей–сирот и детей, оставшихся без попечения родителей), «О внесении дополнений в статьи 7 и 8 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» (по вопросу предоставления регистрирующим органом сведений о государственной регистрации Счетной палате России).
Кроме того, сенаторы должны одобрить Федеральный закон «Об исполнении бюджета Пенсионного фонда Российской Федерации за 2000 год».
Члены Совета Федерации также рассмотрят ряд организационных вопросов.
(Парламентская газета, 29.03.02 г.)
А деньги взяли и вернули в казну (Кто виноват в неплатежах «оборонке»?)
Четыре месяца ключевые предприятия российского оборонно–промышленного комплекса не получают деньги из бюджета и работают бесплатно, а заявления верховных военных чинов о полном погашении долгов перед «оборонкой» в 2001 году оказываются не более чем блефом.
Начиная с декабря прошлого года по настоящее время основная масса оборонных предприятий не получает денег из бюджета, предусмотренных оборонным заказом.
Финансирование Минобороны из федерального бюджета было, однако, на протяжении всего этого времени полным — только средства, вместо того чтобы направляться по своему назначению — предприятиям ОПК, накапливались на счетах оборонного ведомства. Заключительный месяц 2001 года вообще стал обвальным. Деньги оборонщиков, а именно 3 млрд. рублей, попросту были возвращены обратно на счета Федерального казначейства.
Вместе с тем извечный российский вопрос «кто виноват» разрешается, как ни странно, исключительно односторонним порядком. К «провинившимся» относят замминистра обороны Любовь Куделину, отвечающую за распределение средств Минобороны, «крайним» хотят сделать и министра финансов Алексея Кудрина.
И Куделиной, и Кудрину ставится в вину несогласованность действий, которая в конечном счете и привела к сбою. Характерно, что среди «козлов отпущения» все чаще называют курирующего «оборонку» главу Минпромнауки Илью Клебанова.
По сообщению некоторых СМИ, именно «он проспал договорную кампанию». Кроме того, на неоправдавшего доверие бывшего вице–премьера теперь, кажется, принято вообще валить все беды.
Вместе с тем незаслуженно обойден вниманием чиновник, в сферу прямой ответственности которого и входит контроль за выполнением Государственной программы вооружения и государственного оборонного заказа — это начальник вооружения, замминистра обороны Алексей Московский.
По долгу службы именно Московский должен был своей властью скоординировать действия Кудрина и Куделиной, навести порядок в отношениях с контрагентами, вовремя и рационально, с учетом государственных интересов распределить средства в те или иные сектора «оборонки». Именно в службах заместителя министра по вооружению формировались списки предприятий, которые должны были получить эти деньги. Вместо этого не только не были выполнены обещания обеспечить 40–процентное авансирование гособоронзаказа на первое полугодие 2002 года, но сорвались и все платежи за погашение задолженности прошлых лет. В чем же дело? Чем можно объяснить такой сбой? А вот здесь начинается самое интересное. Как выясняется, ключевой месяц расчетов — декабрь, когда надо было в лепешку разбиться, но довести деньги до получателей, вся координация платежей просто–напросто бросается на произвол, а сам Алексей Московский спокойно уезжает на Кубу — в отпуск...
Не нужно, наверно, лишний раз писать о бедственном положении предприятий нашей «оборонки», о том, насколько важна им каждая копейка, вовремя полученная по гособоронзаказу, об этом все уже писано–переписано. О цинизме высших должностных лиц в погонах писалось тоже немало. «Страшно далеки они от народа» — это еще вождь пролетариата сказал.
«Народ просит хлеба — так дайте же им пирожные», — так, помнится, заявила Мария Антуанетта в ответ на массовые восстания голодного парижского люда. Что же, каждый согласится, наверно, что и южное тропическое солнце наверняка ярче нашего, да и кубинские бананы слаще российской–то баланды. Невдомек, в чем же винить гражданина и человека?
В том, что инженеры и рабочие порядка 3000 предприятий «оборонки», а это социально незащищенные слои населения, остались без средств к существованию? Что ж, «своя рубашка ближе к телу». Впрочем, о «своей рубашке» начальник вооружения не забывает никогда.
Действительно, у Алексея Московского сейчас, видимо, совсем иная головная боль, нежели выполнять свои прямые служебные обязанности. Начальник вооружения, занимая по статусу одну из самых влиятельных и бюджетоемких должностей, рвется теперь уже к абсолютной монархии, пытаясь переподчинить себе все заказывающие управления видов Вооруженных сил и родов войск, уведя их из–под главкомов. На практике это означает получение монопольной власти над каждым рублем, потраченным на «оборонку», да и почти над каждым долларом, полученным от военно–технического сотрудничества России с зарубежными странами. Предвидя возможные негативные последствия подобной реорганизации, с этой «малостью» резко не согласны подавляющее большинство военачальников, экспертов и руководителей оборонных предприятий. Впрочем, их аргументы о том, что лучше, чем в видах, невозможно знать потребности войск, всю специфику и тонкости современного вооружения, а заказчик сверху может столько «делов» наворотить, вряд ли будут услышаны. Увы, находясь под определенным давлением, даже некоторые из «несогласных» главнокомандующих видами Вооруженных сил уже вынуждены уступать, принимая решения, которые, не исключено, окажут свое губительное действие на «оборонку»...
...А виновные в кризисе финансирования гособоронзаказа пока не названы. Впрочем, главному куратору финансовых потоков «оборонки», видимо, и на этот раз все сойдет с рук. Под удар подставляют его прямого начальника — Сергея Иванова. Сейчас же все причастные и непричастные сидят и ждут «разбора полетов» в Кремле — должен же кто–то нести ответственность за бардак в военном ведомстве.
(Парламентская газета, 27.03.02 г.)
Оборонку пустили в рост
Оружейники опасаются принудительной интеграции
В прошлом году правительство России утвердило концепцию развития оборонно–промышленного комплекса (ОПК), в соответствии с которой около половины из 1700 предприятий отрасли должны быть объединены в 40–50 холдингов. В прошлом году реструктурировать ОПК планировали до 2010 года, в этом году принято решение провести укрупнение до 2006–го.
Слияния и реорганизации — любимое занятие российской бюрократии. Но, во–первых, не все военные предприятия принадлежат государству, и надо было, безусловно, учесть интересы и мнение частных собственников. Кроме того, в российском законодательстве, как выясняется, вообще не предусмотрено такое понятие, как «управляющая компания холдинга». Если какой–то завод обладает лицензией на производство и продажу определенного вида вооружений, то делегировать эту лицензию холдинговой компании он не может.
Специалисты считают, что создание крупных концернов немыслимо без участия финансово–кредитных институтов. Но для того чтобы банки приняли участие в финансировании оборонного производства, им для начала нужно взять предприятия ОПК на обслуживание и в случае выделения целевых кредитов контролировать их финансовые потоки. Пока же большинство предприятий ОПК монопольно обслуживается в государственных либо специальных отраслевых банках. Большинство расчетов по экспорту вооружений проходит сейчас через Внешторгбанк.
Но и эту проблему можно решить. Остается главное — экономическая целесообразность образования холдингов. Мало собрать все предприятия под одну крышу — важно создать жизнеспособную систему, как говорят, выстроить бизнес. Кто этим будет заниматься? В правительстве считают, что было бы замечательно, если бы предприятия ОПК добровольно объединились в холдинги. Но, как заметил один из чиновников Минпромнауки, на селекцию естественным отбором времени не отпущено. Если так, то вопрос построения эффективной системы национальной безопасности рискует в скором времени превратиться в риторический.
* * *
Мнения экспертов Азрет Беккиев, руководитель департамента координации развития и реформирования ОПК Минпромнауки: — В сфере создания оборонных холдингов министерство занято разработкой нормативно–правовой базы, выявляются приоритеты их создания, составляются технико–экономические обоснования. Все эти документы мы представим правительству. В каждом холдинге должна быть создана единая технологическая цепь, «выходом» которой должна быть конечная продукция.
Алексей Федоров, президент ОАО «Иркутское авиационное производственное объединение»: — Наша компания могла бы войти в консорциум с масштабным объемом заказов. Скажем, в объединение по созданию самолета следующего поколения. Объединение должно быть целевым. .Со временем, когда объемы рынка будут сравнимы с нашими мощностями, возможно создание более жестких структур. Но сегодня создание холдинга просто опасно, потому что избыток мощностей приведет его в конечном счете к банкротству.
(Финансовая Россия, 28.03.02 г.) Источник: обзор СМИ
|