— Михаил Петрович, на доску зала Славы в Национальном музее авиации и космонавтики в Вашингтоне наряду с именами Сикорского, Ильюшина, Вернера фон Брауна занесено и ваше имя. Как оценить этот факт? Запад признал успехи современного российского самолетостроения? — Нас, наших оборонщиков, на Западе долго считали довольно посредственными людьми, и в крупнейших авиационных журналах тезис был такой: «Запад — это качество», а «Восток — количество». Ну а мы, работая в специфической области боевого производства, не могли занимать иную позицию, кроме как соглашаться: да-да, конечно. — Мне, наоборот, кажется, что никогда не соглашались, особенно в советские времена … — Наоборот, всегда соглашались… Другое дело — ехидно при этом улыбались. Потому что знали настоящее положение дел. Ну, скажем, американцы делали истребитель «Ф-15». Мы делали ответ на него — истребитель «Су-27». И когда железный занавес упал, мы полетели на выставку в Оклахому и поняли: наши «Су-27» значительно, на порядок лучше пилотируются, чем американские. У нас был случай в этом убедиться. Мы должны были гнать «Су-27» через Север, через Анадырь. Ну а по дороге есть Ванкувер. Был намечен перелет из Оклахомы в Ванкувер — взлет в 9 утра. Девять часов наступило — тишина, 10 — тишина, 11 — тишина. Наши заерзали: «Так как, ребята? Летим мы или не летим?» — «Да мы-то, конечно, летим, но пока что на «Ф-15» подвесные баки с горючим не подвезли…» А мы свой самолет спроектировали так, что все топливо — внутри самолета. Для нас подвесные баки — отсталое решение. С ними и по маневренности в бою ограничение, и по перегрузке ограничение. Так вот. Наконец подвезли баки с горючим, подвесили на «Ф-15», заправили и полетели. Пролетели полдороги — американцы дают указание: стать в гараж и ожидать … — Чего ожидать? — А им опять надо произвести дозаправку топливом в полете … А нам — нет! Таким образом, выяснилось, что Запад — это не всегда качество, а если Восток — количество, то это тоже не всегда плохо… — На ноябрьском авиасалоне 2001 года в Дубае многие обратили внимание на то, что вы о чем-то долго переговаривались с министром обороны Эмиратов – шейхом Махтумом и окружавшими его генералами. О чем вы с ними говорили? — Мы изучаем рынок, работаем в том числе и в Арабских Эмиратах. К нашим самолетам там проявляют большой интерес. Один арабский генерал нам сказал: «Ваш самолет хороший, но нам нужен такой, который еще лучше! Самолет, который может, допустим, потопить корабль! Ваш самолет может потопить корабль?». И дальше у нас с ним состоялся вот такой диалог: — Нет. Послушай, друг, это же истребитель самолетов, а не кораблей! — Я могу спросить: может он потопить корабль или нет?! — Корабль он потопить не может … — Ну тогда о чем речь… А нам нужен такой, чтоб он мог и самолет сбить, и наземный ракетно-зенитный комплекс уничтожить, и потопить корабль!». То есть в мире сформировались требования к совершенно новому многофункциональному виду истребителя. Сказать это просто: «Дайте нам такой самолет», а сделать — нужно несколько лет. Около пяти, а то и восьми. В общем, современный истребитель — это долгоиграющая пластинка… — Михаил Петрович, я знаю, что не только шейхи и эмиры интересуются вашими истребителями. У вас совсем недавно, в марте, завершились переговоры с руководителем Малайзии… — В пятницу 15 марта 2002 года у нас был премьер-министр Малайзии. А в авиации всегда не везет прежде всего с погодой. В день его визита была низкая облачность, рваная, где-то баллов на восемь. Это означает, что 20% было голубого неба и 80 — слоистых облаков. Мы поставили два самолета «Су-30 МК», которые сейчас разрабатываем для экспорта. Один самолет — на статической стоянке. Выложили под ним основной набор вооружений, которые он применяет. А на втором самолете наш летчик Слава Аверьянов выполнил комплекс фигур высшего пилотажа. Наблюдая его полет, я еще раз убедился, что открытая фирмой «Сухой» новая область пилотирования, сверхманевренность, настолько нова, что ее нельзя освоить за время одного курса подготовки. Она, как неизведанный материк, — все больше и больше осваивается пилотами, а лидирует в этой области Аверьянов. Из-за низкой облачности пилотаж шел на малой высоте, где-то метров 300 — максимум. — Маневры на такой высоте — риск? — Знаете, самолет боевой, поэтому понятие риска тут особое. Пилот должен вести борьбу с самолетами вероятных противников на любой высоте. А самолет должен обеспечить летчику возможность победы… В данном случае было все нормально. Хотя предельно малая высота в свое время сослужила Аверьянову плохую службу — когда он в Париже с перегрузкой 6 единиц ударился двигателями о поверхность аэродрома «Бурже». Это было результатом демонстрационного порыва. Но самолет, как говорят специалисты, упал «хорошо»: НЕ БЫЛО ВЗРЫВА, НЕ ЗАГОРЕЛИСЬ ТОПЛИВНЫЕ БАКИ — в общем, «полный капут» не произошел… Самолет сохранил жизнь экипажу, дал возможность набрать высоту для безопасного катапультирования, пилоты появились на следующее утро улыбающиеся, как огурчики — как будто ничего не произошло. Когда ведутся переговоры, покупатель, тот же премьер Малайзии, учитывает все. Не только боевое оснащение самолета, не только его цену, способность к маневрированию, дальность полета. Он оценивает также его поведение в самых сложных ситуациях — например, в той, в какую попали Аверьянов и его штурман в Париже. С точки зрения заказчиков самолетов, происшествие пошло на пользу: если бы мы не «приложили» самолет в «Бурже», то как бы могли они поверить, что наш «Су» исключительно вынослив, неприхотлив и даже в самых тяжелых ситуациях позволяет экипажу остаться целым и невредимым? Наш «Су-30 МК» — простой, надежный, «солдатский» самолет. Он — как автомат Калашникова: непритязательный, с высокой боевой эффективностью! — Михаил Петрович, концерн «Су» — один из немногих советских оборонных монстров, который успешно прошел тяжелые пореформенные времена. Этот успех многие связывают с вашим именем. Как удалось преодолеть кризис? — Мы на заводе пропагандировали такой лозунг: «Пугаться надо вовремя!». То есть если вы испугались при попытке сойти на проезжую часть, то это неплохо. А если вы испугались перед лицом хромированного шестисотого «Мерседеса», который идет со скоростью сто километров в час, то пугаться бесполезно — последствия будут самые тяжелые. Мы еще в 88—89-м годах поняли, что грядет кардинальная перестройка экономики и что государство неспособно нас финансировать. Поэтому на заводе стали разрабатывать вариант наших самолетов, которые годились бы для экспорта. Это как про детскую литературу говорят: она должна быть, как для взрослых, только лучше. Так и экспортная ситуация — самолеты должны быть, как для своих ВВС, только лучше. — Почему? — Потому что иначе купят другую машину. Идет большой конкурс в мире — французы продают самолеты, Америка продает в огромном количестве, только истребителей «Ф-16» — больше 3 тысяч штук. Есть студенческая шутка: если плохо с экономикой — нужно выйти на рынок и что-то там купить. Вот мы и решили выйти на рынок и что-то там продать! Но, учитывая такую конкуренцию, продать можно только товар высокого качества. В то время, когда мы выходили на рынок, китайцы разрабатывали с американцами истребитель. Ну мы и говорим китайцам: «Вы, мол, неправильно делаете — вы ведь всегда работали с Россией, и Россия поставляла вам передовые технологии. Американцы этого делать не будут — это противоречит их идеологии. Если они поставят передовые технологии, то чем будут торговать сами? США всегда продают странам третьего мира технологии второго, третьего поколений. Значительно хуже, чем у них на вооружении». — Ну а мы почему новейшее продаем — сами с чем останемся? — Здесь все завязано очень жестко. Для того, чтобы пользоваться рынком какого-либо государства, надо, чтобы ты был на этом рынке лучшим. Чтобы эта страна нуждалась в твоих товарах, в твоем оружии. И если ты можешь на этом уровне быть, то завоюешь рынок. — Михаил Петрович, сейчас ведущие мировые КБ, ваше в том числе, разрабатывают так называемый «самолет пятого поколения»… Какой он будет? — Сегодня спроектирован и проходит летные испытания самолет «Су-37». Это и есть истребитель пятого поколения. По аэродинамике — триплан, для выхода в режимы сверхманевренности у него крыло обратной стреловидности. В воздушном бою на режимах ниже скорости звука его несущие свойства и аэродинамика превосходят любой другой истребитель, созданный в любой другой стране. — Идеальный истребитель — каким он должен быть, с вашей точки зрения? — Такой самолет должен иметь боевое превосходство во всех боевых ситуациях: в ракетном бою – на дальних и средних дистанциях, в ближнем бою — с использованием ракетного оружия и пушки, и в случае охраны и патрулирования и так далее. И еще: для создания истребителей, превосходящих все другие, необходимо, чтобы каждая его характеристика, система, блок превосходили созданные для других истребителей-конкурентов! КСТАТИ... Полеты на «Су» доступны не только профессиональному летчику. Российская компания «Атлас Аэроспейс» предоставляет такую возможность любому желающему — за деньги. 45 минут полета на учебно-боевом «Су-30» обойдутся в 9900 долларов. В полете будут выполнены фигуры высшего пилотажа. К этому приключению стоит подготовиться — перегрузки достигают 9 g. За те же деньги вы получите именной летный комбинезон, качественно выполненную модель самолета и возможность сфотографироваться с пилотом на фоне самолета.
Источник: Ирина Тимофеева
|