В начале декабря на саммите ОБСЕ, состоявшемся на уровне глав внешнеполитических ведомств стран – участниц этой организации в португальском городе Порто, обсуждалось и выполнение Россией обязательств по вывозу и утилизации боеприпасов, вооружения и техники, находящихся еще с советских времен на складах Отдельной группы российских войск (ОГРВ) в Приднестровье. Дело в том, что на стамбульском саммите ОБСЕ в 1999 году Москвой было обещано завершить этот процесс к исходу нынешнего года. Но тогда мало кто предполагал, что он упрется в непреодолимую позицию местного руководства… Торги по-тираспольски Акцентируя внимание на неурегулированности конфликта «двух берегов», власти самопровозглашенной Приднестровской Молдавской Республики на протяжении последних лет чинили препятствия в выполнении взятых Россией обязательств. Представителям МИД РФ в результате сложных переговоров удалось решить вопрос об отправке в Россию лишь четырех воинских эшелонов. Последний из них, загруженный еще в конце прошлого года, отправился из Тирасполя только 2 октября нынешнего года. В качестве ответного шага Москва была вынуждена пойти на списание 100 млн. долларов долга за российский газ. Что касается оставшегося вооружения и имущества ОГРВ, то власти ПМР и по ним намерены торговаться до конца. За дальнейшую беспрепятственную отправку эшелонов (из находящихся на складах ОГРВ 42 тысяч тонн боеприпасов вывозу подлежат чуть более 25 тысяч тонн, остальные планируется утилизировать на месте) они недвусмысленно требуют новых компенсаций и преференций. Договоренность о том, что вывоз российского вооружения должен возобновиться, была достигнута и в ходе недавних встреч представителей Минобороны РФ с руководством непризнанной республики. Но цену вывоза еще предстоит определить… Однако затягивание этого процесса имеет и иной финансовый аспект. Дело в том, что ОБСЕ обязалась компенсировать расходы, связанные с выполнением Россией стамбульских соглашений, только до конца текущего года. За чей счет будут отправляться эшелоны потом, пока неясно. В начале декабря спикер парламента ПМР Григорий Маракуца заявил, что Приднестровье предлагает утилизировать большую часть боеприпасов непосредственно в местечке Колбасна под контролем международных наблюдателей. Тирасполь аргументирует это тем, что дальняя транспортировка не только чересчур затратна, но и небезопасна. Впрочем, не так давно о готовности оказать финансовую поддержку в вопросах приднестровского урегулирования и выплатить Тирасполю запрашиваемые им «компенсации» за вывозимое в Россию вооружение заявляли Соединенные Штаты. Учитывая, что Вашингтон никогда и ничего не делает из альтруистических побуждений, можно предположить, что тем самым американцы как бы предлагают себя на роль главного посредника в урегулировании отношений между Кишиневом и Тирасполем. При подобном развитии событий, считают некоторые аналитики, Вашингтон получит прекрасную возможность застолбить здесь свое присутствие. Однако пока США официально воздерживаются от участия в переговорном процессе, оставляя «бразды правления» за ОБСЕ. Между тем президент Молдовы Владимир Воронин также заявил, что Кишинев готов способствовать России в выполнении обязательств перед ОБСЕ. Однако этому мешает все та же приднестровская проблема. Иными словами, пока левый и правый берега «гребут» в разные стороны, рассчитывать на уважение к достигнутым в рамках ОБСЕ договоренностям не приходится. Даешь федерацию? Единственным вариантом изменения существующего положения вещей, сохранения территориальной целостности Республики Молдова, по мнению ОБСЕ (и мнение это разделяют в Москве), является образование федерации. При благоприятном стечении обстоятельств, считают некоторые эксперты, федерация может стать реальностью уже в будущем году. Войдут в нее Молдова, Приднестровье и Гагаузия. Возможно, национально-культурная автономия будет предоставлена болгарам и цыганам, компактно проживающим в некоторых районах. Громче всех против идеи федерализации выступает молдавская оппозиция. Это не в ее интересах. К власти в едином государстве нынешние оппозиционеры не придут никогда. В отколовшихся и имеющих к этому тенденцию регионах РМ живет не их избиратель. А потому оппозиция не устает поливать его грязью: дескать, Приднестровье для нас уже чужое, там живут люди с иным менталитетом… Если уж с кем-то объединяться, рассуждают национал-радикалы, то только с Румынией. На левом берегу в этой связи тоже не прочь «поторговаться». В Тирасполе заявляют, что для воплощения идеи федерализации сначала нужно официально признать Приднестровье… территориально-государственным образованием. Здесь к тому же живуч синдром недоверия к Кишиневу. Пообщавшись, например, несколько минут с советником президента ПМР по военным вопросам Степаном Кицаком, я не услышал ничего, что могло бы прямо или косвенно свидетельствовать о наметившемся взаимопонимании. Едва не сбиваясь на площадную брань, Кицак называл президента Воронина «коммунистическим оборотнем», который до предела обострил отношения между двумя берегами. Выразилось это, дескать, в том, что больше года непризнанная республика находится в экономической блокаде. По признанию Кицака, это обернулось потерей для приднестровского бюджета 200 млн. долларов. В Тирасполе болезненно относятся к самому термину «приднестровский конфликт», считая его в корне неверным. Здесь напоминают, что конфликт произошел между Молдовой и Приднестровьем, квалифицируя его как агрессию с правого берега. Приднестровцы говорят, что новым руководителям Молдовы, то и дело указывающим на несговорчивость ПМР во время переговорного процесса, перво-наперво следовало бы покаяться за грехи своих предшественников. Жест этот не остался бы незамеченным и наверняка сыграл бы решающую роль в процессе примирения. На этом фоне в Левобережье стали раскручивать тезис о том, что в Молдове сейчас нет политической силы, с которой можно было бы договориться. Возможно, поэтому возобновление минувшей осенью переговорного процесса по приднестровскому урегулированию пока не принесло ощутимых результатов. Переговоры проходят в пятиформатном режиме при посредничестве экспертов ОБСЕ, России и Украины. Однако в ходе обсуждения перспектив объединения страны на принципах федерализации стороны демонстрируют неготовность к какому-либо компромиссу и всячески подчеркивают, что «поступаться принципами» не намерены. При этом представители ПМР намереваются выработать собственный, отличный от кишиневского, проект урегулирования отношений двух берегов. И это тоже не способствует их сближению. Более того, в Приднестровье все чаще проводят параллели с 1991 годом, говоря, что ситуация повторяется. Что нарастание политического и экономического давления на ПМР может перерасти в вооруженную агрессию. Во всяком случае со слов С. Кицака могло сложиться впечатление, что обстановка не просто накаляется, а грозит крупномасштабной бойней. Что правый берег спит и видит, как бы поскорей развязать новую войну, организовать в Приднестровье серию терактов и т.п. Подобные «страшилки», не подкрепленные, заметим, какими бы то ни было фактами о подготовке вооруженных сил Молдовы к реальным боевым действиям, пока безотказно действуют на приднестровцев. Страх повторения 1992 года настолько велик, что любые попытки Кишинева поставить вопрос ребром тут же возводят его в абсолют. Страхи подстегивает и вывод российских войск из Приднестровья, против которого резко выступило местное население. Оно до сих пор считает россиян гарантом невозобновления конфликта. Ведь наши миротворцы, остающиеся на берегах Днестра, тоже могут быть выведены в любой момент. Поэтому власти ПМР блокируют вывоз боевой техники в Россию, мотивируя это тем, что вооружение необходимо им для поддержания собственной армии на уровне оборонной достаточности. Кроме того, здесь считают, что Приднестровье как субъект бывшего СССР тоже имеет право на долю советского «военного пирога». Здесь и сейчас В своей воинственности, однако, приднестровские политики забывают вот о чем. Если завтра оппозиция на правом берегу победит Воронина, на смену ему может прийти лидер, договориться с которым невозможно будет в принципе. А это чревато уже не воображаемыми в воспаленном мозгу, а вполне реальными угрозами жителям Левобережья. Поэтому договариваться надо сейчас. В этом убежден, например, депутат парламента РМ Олег Манторов, с которым я имел возможность побеседовать в Кишиневе. Раздраженность руководителей ПМР он объясняет тем, что в прошлом году им «перекрыли кислород» по контрабанде, лишили возможности отмывать деньги за счет незаконного экспорта-импорта. Отсюда и многомиллионные потери в бюджете. Но закрывать и дальше глаза на «дырявые границы», отсутствие единых таможенных правил в Кишиневе не могли. Получалось так, что из-за узаконенной Приднестровьем контрабанды страдал международный престиж Молдовы, которой адресовали все претензии, в том числе финансовые. Причем лидера ПМР Игоря Смирнова загодя предупреждали о введении новых таможенных печатей. Так что время на «разруливание» проблемы, установление цивилизованных правил игры в виде совместных таможенных постов было. Но реакции из Тирасполя не последовало. Зато после введения печатей на весь мир было заявлено об установлении «блокады» Приднестровья. Так что конфликт по сути перерос сегодня в экономическую плоскость, заставив задуматься о том, что жить «своим куренем» выгодно далеко не всегда. Тезис о том, что объединяться с Молдовой невыгодно, поскольку это нищая страна, которая «хочет повесить на приднестровцев свои долги», в ПМР разделяют уже не все. Веру в самостийную власть и твердую местную валюту (курс рубля ПМР к доллару США составляет 6,53, а к российскому рублю - 0,20) все больше подрывают неутешительные результаты развития приднестровской экономики. Например, объемы промышленного производства в нынешнем году упали здесь почти на треть. Резко снизился внешнеторговый оборот. Даже в сельском хозяйстве наблюдалась некоторая стагнация. И дело не в «экономической войне» против Приднестровья. А в том, что развиваться по заведенным в цивилизованном сообществе правилам, уважать их, конкурировать наравне со всеми непризнанная республика оказалась не готова. Хоть и живет она по своим «понятиям» уже десять лет. И вряд ли крен на развитие частного сектора и внутреннего рынка, взятый сегодня властями ПМР, способен вывести Приднестровье на столбовую дорогу социального благополучия. Жить натуральным хозяйством в эпоху всеобщей глобализации по меньшей мере сложно. Как ни странно, раньше других это поняли… приднестровские комсомольцы, минувшим летом принявшие решение об объединении с комсомолом Молдовы. О «страшилках» же для приднестровских избирателей, считает депутат Олег Манторов, говорить всерьез и вовсе не стоит. - Воронин родом из Приднестровья. Став президентом, он сказал, что считает делом чести объединить два берега в единую страну. Но никто не собирается делать это силой оружия. О том, что мы не строим агрессивных планов, свидетельствует хотя бы то, что молдавская армия сокращается. Простые приднестровцы не могут этого не замечать. Не случайно их все больше волнует не политическая сторона урегулирования, а сугубо прагматические вопросы. Что выиграют они в случае федерализации? Как минимум то, что на их пути станет меньше границ и таможен, доставляющих сегодня столько головной боли. Родственники на обоих берегах перестанут чувствовать себя разделенными, смогут беспрепятственно ездить друг к другу. Если же сохранится статус-кво, многие приднестровцы, не успевшие обзавестись российским или украинским гражданством, вскоре могут стать «невыездными». Их советские паспорта со штампом непризнанной ПМР попросту станут недействительны… Объективности ради стоит признать: проблема кроется не только в потерянных миллионах или утрате столь милых чьему-то сердцу атрибутов собственной государственности. Приднестровцы не могут не видеть, что процесс постепенной румынизации Молдовы не остановлен. Если старшее поколение на правом берегу эту идею воспринимает в штыки, то молодежь, как уже писала «Красная звезда», большей частью ориентирована на воссоединение бессарабских земель с Румынией. А перспектива оказаться завтра в едином румынском государстве жителей Левобережья (почти 100 тысяч из которых стали в последние годы гражданами России) никак не устраивает. Не устраивают их и попытки провести «молдавскую свадьбу» без «приднестровской невесты». Речь о том, что в последнее время стало нормой обсуждать зашедшее в тупик приднестровское урегулирование без представителей одной из сторон переговорного процесса – Приднестровья. Может, оттого и процесс этот постоянно хромает? Ведь ясно одно: без принципиальных договоренностей и конкретных решений первых лиц Кишинева и Тирасполя, без их взаимопонимания и доброй воли любые попытки на самом высоком уровне и в самом широком формате вывести ситуацию из тупика обречены на провал. Источник: Владимир МОХОВ, «Красная звезда».
|