Согласно данным первого выпуска доклада «Россия-2002. Экономическая конъюнктура», подготовленного Центром экономической конъюнктуры, в прошлом году (см. таблицу) впервые за последние три года рост гражданской продукции оборонки превзошел рост военной продукции. Но и это не спасло ОПК от резкого падения темпов роста. Впрочем, бурный рост в 1999 и 2000 гг. , по словам эксперта Центра анализа стратегий и технологий Константина Макиенко, связан с тем, что он начался с очень низкой базы — в 1998 г. оборонка практически лежала.
По мнению вице-президента Лиги содействия оборонным предприятиям Алексея Шулунова, сокращение темпов отчасти связано с тем, что в прошлом году в судостроении — отрасли с длительным циклом производства — было выпущено значительно меньше товарной продукции. В прошлом году в состав ВМФ России вошел лишь один новый корабль — атомная подлодка «Гепард». Но главное, что, по словам топ-менеджера одного из кораблестроительных предприятий, практически встал судоремонт. «На главном российском флоте — Северном — на ходу лишь три надводных корабля, на других флотах ситуация не лучше», — говорит кораблестроитель. Даже рекордный рост гражданской продукции в судостроении на 21,9% в прошлом году не смог исправить общей ситуации.
Не лучше, впрочем, ситуация и в других «капиталоемких» войсках — ВВС. Представитель одной из авиастроительных компаний говорит, что новые серийные самолеты и вертолеты для ВВС не заказывались уже почти 10 лет и не будут заказываться, по словам военных, как минимум до 2005 г. , если не до 2010 г. Менее трети военной авиации боеготово, т.е. способно взлететь в случае войны в воздух, что говорит о крайне слабом финансировании ремонта. А третий мощный потребитель военного бюджета — РВСН, которые при министре обороны маршале Сергееве потребляли едва ли не половину всех средств, направляемых на закупку военной техники, при новом министре не в фаворе, и программа закупок новых ракет «Тополь М» финансируется весьма слабо.
По словам Шулунова, вдобавок в прошлом году гособоронзаказ финансировался «поганейшим образом», особенно в начале года, что привело к падению военного производства в первом полугодии к тому же периоду 2000 г. на 3%. То же самое повторяется в этом году, когда в I квартале средства на гособоронзаказ почти не выделялись. Исправить ситуацию, по мнению Шулунова, способен переход на двухлетний план закупок военной техники, что призвано повысить ритмичность финансирования.
В результате дефицита внутреннего финансирования основным источником средств продолжает оставаться экспорт вооружений, на две трети состоящий из авиатехники и сопутствующих товаров. По данным аналитика инвестиционной компании «Атон» Елены Сахновой, производство истребителей на экспорт растет — например, Иркутское авиапроизводственное объединение (ИАПО) в 1999 г. экспортировало 10 истребителей, в 2000 г. — 8, а в 2001 г. — 18. Увеличилось в прошлом году производство и на втором из двух работающих военных авиазаводов — в Комсомольске-на-Амуре (КнААПО). В то время как, по оценке Сахновой, производство гражданских самолетов пребывало в стагнации и составило лишь несколько единиц на ульяновском заводе «Авиастар». По мнению аналитика, в этом году ситуация в гражданском авиастроении не улучшится. По мнению Макиенко, производство гражданской продукции ОПК в целом достигло пределов платежеспособного спроса из-за исчерпания эффекта девальвации рубля. Значимый рост внутренних военных расходов, равно как и экспорта вооружений, в ближайшие годы не планируется — по оценке Макиенко, отгрузка вооружений на экспорт в этом году не превысит $ 4 млрд против $ 3,7 млрд в прошлом году. Следовательно, ожидать существенного роста в российской оборонке в этом году не приходится.
По оценке ЦЭК, производство гражданской продукции в ОПК вырастет на 5–10%.
Темпы изменения объема производства в оборонных отраслях промышленности (в% к предыдущему году)
|
Отрасль |
1999 г. |
2000 г. |
2001 г. |
|
Общий объем продукции (гражданская и военная) |
|
Всего |
132,6 |
125,3 |
104,5 |
|
Авиационная промышленность |
132,1 |
140,2 |
111 |
|
Промышленность вооружений |
132,8 |
108 |
111 |
|
Промышленность боеприпасов |
144,1 |
122,2 |
95,2 |
|
Судостроение |
142,9 |
119,3 |
90,4 |
|
Радиопромышленность |
102,7 |
128,7 |
95,7 |
|
Промышленность средств связи |
139,6 |
144,4 |
103,7 |
|
Электронная промышленность |
142,4 |
135 |
117,7 |
|
Ракетно-космическая промышленность |
144,5 |
113,7 |
101 |
|
Гражданская продукция |
|
Всего |
128,8 |
120,3 |
11,8 |
|
Авиационная промышленность |
137,6 |
126,3 |
117,2 |
|
Промышленность вооружений |
130,5 |
124,4 |
113,8 |
|
Промышленность боеприпасов |
119,9 |
120,1 |
101,5 |
|
Судостроение |
94,9 |
111,1 |
121,9 |
|
Радиопромышленность |
147 |
120 |
116,2 |
|
Промышленность средств связи |
142,3 |
144,8 |
110,2 |
|
Электронная промышленность |
142,1 |
131,2 |
115,9 |
|
Ракетно-космическая промышленность |
143,8 |
12,7 |
96 |
|
Ведомости
Реформирование ВПК — вопрос выживания отрасли
Россия привыкла гордиться своим военно-промышленным комплексом, своим оружием. Российские военные самолеты, корабли, танки пока еще конкурентоспособны на мировом рынке. Однако ситуация далека от идеальной — отсутствие четкой стратегии развития ВПК и наличие мощной бюрократической машины может привести к тому, что Россия потеряет свою роль на рынке вооружений. Чтобы этого избежать, отрасль необходимо реформировать уже сегодня. Со своим видением проблем российского ВПК и перспективах его развития делится президент группы компаний ИСТ Александр Несис.
— В вашу группу входит одно из крупнейших судостроительных предприятий России — Балтийский завод. В настоящее время это предприятие продолжает вести борьбу за заказ на постройку двух эсминцев для ВМС Китая. Как бы вы прокомментировали ситуацию с контрактом?
— Вопрос с реализацией китайского контракта нельзя рассматривать вне контекста реформирования ВПК России в целом и российского судостроения в частности.И самый главный вопрос, который тут необходимо решить государству, — это формулирование принципов развития ВПК. К сожалению, в настоящее время государство не имеет четко выраженной позиции в вопросах управления предприятиями оборонной промышленности. Уверен, мы придем к построению системы головных предприятий по каждому направлению вооружений. Только такая система позволит государству эффективно управлять ситуацией через финансовые потоки и создаст предпосылки для развития отрасли.
Если выбрать головное предприятие и строить свои отношения только с ним, то в дальнейшем включится механизм саморегуляции рынка и многие проблемы государства уйдут в прошлое. Пока же главенствует принцип «всем сестрам по серьгам» — в наследство от золотых времен советской «оборонки» нам осталась парадоксальная ситуация: одну и ту же продукцию могут выпускать несколько предприятий ВПК. Казалось бы, что может быть лучше — больше предприятий, больше конкуренции, лучше качество выпускаемых в итоге изделий. Диктат законов рынка во всей красе!
Однако в действительности все наоборот. Известно, что оборонных заказов у нас немного. Государство по вполне понятным причинам не может загрузить существующие производственные мощности: во-первых, нет на это достаточных средств, во-вторых, в этом нет необходимости. Мир изменился и сегодня определяющую роль играет не количество, а качество вооружений. Сегодня мы имеем минимум государственных заказов и некоторое количество экспортных. Последние в принципе и являются тем ручейком, который позволяет российским предприятиям ВПК не погибнуть в условиях засухи госзаказов.
Однако беда в том, что на всех этой живительной влаги не хватит по определению. В итоге предприятия вынуждены биться за заказы не на жизнь, а на смерть. А кто у нас их распределяет? Можно сказать, что государство. Но государство — это кто? Ответ прост — конкретные люди, чиновники. Во что выливается в этом случае конкурентная борьба? Правильно: в состязание лоббистских возможностей.
Не секрет, что этими возможностями сегодня обладают все более-менее серьезные игроки на рынке. И зачастую в борьбе за заказы сходятся предприятия, скажем так, одного веса. Задействовав все свои ресурсы, они добиваются одного — ситуация с тем или иным заказом становится патовой. Иностранный заказчик (а речь идет в первую очередь о экспортных заказах) с удивлением смотрит на это своеобразное перетягивание каната и ждет не дождется, пока победителем будет объявлена одна из сторон. Яркий пример — пресловутый заказ на постройку двух эсминцев для Китая.
Не надо обладать семью пядями во лбу, чтобы понять: лишних плюсовых очков в копилку деловой репутации России круговерть вокруг этого контракта не прибавляет. Такая ситуация, безусловно, делает весьма проблематичным появление новых заказов в дальнейшем и существенно осложняет выход на новые рынки вооружений. Пока мы можем брать заказчика ценой, но надеяться лишь на это преимущество по меньшей мере неразумно.
— Какие же шаги должно предпринять государство, чтобы изменить ситуацию?
— Во-первых, надо определиться с головными предприятиями по всем направлениям вооружений, которые могут производить объективно конкурентоспособную на мировом рынке продукцию. В условиях сегодняшнего дня государству просто не по карману поддерживать все предприятия ВПК. От остальных, так сказать, активов необходимо избавляться — проще говоря, продать предприятия частнику. Важно убрать ответственность госсобственника за решение проблем предприятия. Ведь сегодня как бывает — нет заказов, нечем платить зарплату людям, сразу же бегут к государству, мол подсоби, дай денег. И тогда экономическое решение подменяется политическим.
Если мы хотим сохранить ВПК, свое присутствие на мировом рынке вооружений, дееспособность собственной армии, наконец, мы должны пойти на эти, зачастую непопулярные, болезненные, но самые эффективные шаги. Пора положить конец порочной практике ненужной конкуренции среди отечественных производителей.
— Не могли бы вы пояснить термин «ненужная конкуренция»?
— Пожалуйста. Ситуация, когда российские оборонные предприятия конкурируют друг с другом, абсурдна. Не имея мощных финансовых ресурсов, зачастую обладая не самой передовой технологией и растрачивая силы на борьбу с отечественными конкурентами, наши предприятия ВПК по сути не имеют перспектив развития.
Надо ясно осознать: если хотим быть востребованными на мировом рынке вооружений, мы должны понять: наши конкуренты находятся вне страны. Это Германия, Франция, Великобритания, Америка. Для того чтобы выигрывать у таких соперников, надо провести модернизацию производств, аккумулировать все силы российского ВПК. Причем как финансовые, так и людские. Это в интересах самого государства. Сейчас мы однозначно проигрываем ведущим судостроительным державам, получаем только часть тех экспортных заказов, которые могли бы получать. Кроме недополучения средств, государство также теряет возможность на чужие по сути деньги, совершенствовать свою «оборонку» — на экспортных заказах мы оттачиваем те технологии, которые потом могут быть применимы для исполнения заказов Российской армии.
Возвращаясь же к вопросу о полноценной конкуренции российского ВПК с ВПК ведущих мировых держав, хочу подчеркнуть следующее: необходимо оптимально выстроить всю производственную цепочку — от расчета проекта до его практической реализации. Пока же разработчики вооружений распыляют свои силы на конкуренцию друг с другом.
— Что вы имеете в виду?
— Дело в том, что еще со старых времен у нас осталось избыточное количество проектных бюро. Сегодня КБ — это некие свободные художники, отправленные в автономное плавание. Каждый решает вопрос собственного выживания по-своему, в том числе с помощью лоббирования результатов своего труда. В итоге — масса проектов при ограниченных возможностях их реализации.
Убежден: проектант должен быть встроен в головное предприятие, быть его составляющей частью.
Еще один немаловажный момент — государству необходимо более четко определиться с военной доктриной. Пока же проектант не знает, что проектировать, в каких судах или подлодках у страны будет необходимость. Кстати, этот же фактор неопределенности препятствует и глубокой модернизации оборонных предприятий — какой собственник или инвестор будет вкладывать значительные средства в реконструкцию производственных мощностей, если неизвестно, какая продукция будет востребована в дальнейшем?
Чем точнее будут очерчены контуры оборонной доктрины, тем более инвестиционно-привлекательным станет весь ВПК.
— Вы достаточно убедительно доказываете необходимость появления головных предприятий. А какая форма собственности, по-вашему, оптимальна для ВПК?
— Убежден, что хуже собственника, чем государство, нет. И вся история существования этого понятия — «государственный собственник» подтверждает мою правоту. Что такое «госсобственник»? Не абстрактно, а физически. Это чиновник, интересы которого временны, сиюминутны. Максимум возможностей и минимум ответственности. Исходя из этих положений он и принимает решения.
Чиновник по определению временщик. Он мотивируется не долгосрочным интересом, а краткосрочным. Любой акционер лучше государства по той простой причине, что у него более долгосрочные экономические интересы и он не может допустить, чтобы его собственность обесценивалась. Даже если акционеры у предприятия меняются, главенствующий мотив все равно сохраняется.
— То есть вы считаете, что государство должно дистанцироваться от оборонки?
— Ни в коем случае! Финансовыми потоками, будь то работа на экспорт или же на собственную оборону, должно управлять государство. Государство должно создать правила игры на этом рынке, должно быть активным участником процесса, в том числе и с помощью давно опробованного инструмента — «золотой акции».
— В начале нашего разговора я спрашивал вас о судьбе китайского контракта. Есть в этом вопросе какая-то ясность?
— Сама история с китайским контрактом — это хороший пример, иллюстрирующий роль чиновника в сегодняшнем ВПК. С момента заключения контракта с КНР глава Российского агентства по судостроению Поспелов несколько раз менял свое мнение о том, на каком предприятии необходимо размещать заказ. Чем он руководствовался, действуя подобно флюгеру? Скорее всего, это известно лишь ему самому. Но для участников процесса, для заказчика, для СМИ, для общественного мнения, в конце концов, такая его позиция выражала... позицию государства. Надо ли говорить, что такая непоследовательность скорее может отпугнуть старых заказчиков, чем привлечь новых. Что же до ясности с исполнителем заказа... Очевидно, что пока не появится соответствующее распоряжение Правительства Российской Федерации, говорить о назначении исполнителя преждевременно. Однако в высшей степени справедливо было бы размещение заказа на Балтийском заводе. Ровно как и создание головного судостроительного предприятия на его базе.
— От вас, как от собственника этого предприятия, было бы трудно ожидать декларирования иной позиции...
— Дело не в собственности. Дело, если хотите, в интересах государства. Ведь что такое Балтийский завод? После того как Россия потеряла судостроительный завод в Николаеве, Балтзавод остался единственным в стране предприятием, способным автономно производить весь спектр боевых кораблей. Я не рассматриваю возможности северных предприятий, так как их продукция, по определению, в два раза дороже, а значит, невыгодна для государства и неконкурентоспособна на мировом рынке.
Если же сравнивать Балтийский завод с предприятиями в европейской части страны, то могу привести такой пример: Северная верфь, наш конкурент по китайскому заказу, может строить суда до 8000 тонн водоизмещением, мы же можем строить суда до 80000 тонн. Это крейсера, авианосцы, атомные ледоколы. Если сделать головным предприятием наших конкурентов, то Российское государство попросту потеряет возможность строить эти суда.
Можно утверждать со всей смелостью: если Балтийский завод в свое время не заработал бы заказ от ВМС Индии на постройку трех фрегатов, то можно было бы говорить о крахе не только самого предприятия, но и всего российского судостроения. В этом нет преувеличения — все, я подчеркиваю, все крупные судостроительные предприятия России не могут самостоятельно работать над экспортными заказами, так как основную массу комплектующих (гребные винты, котлы и т.д.) для них производим мы.
Далее — на свой страх и риск мы уже произвели первую часть реконструкции предприятия. Произвели потому) что верим в востребованность своего предприятия, верим в разум государства, если хотите. Именно поэтому постройка военных судов на Балтийском заводе существенно дешевле, чем на других российских предприятиях. Кстати, благодаря этому Балтийский завод выбрала в качестве исполнителя китайского заказа государственная Межведомственная комиссия. Все дальнейшие непонятные события — это лишь результаты подковерных игр наших оппонентов.
История с китайским заказом — это своеобразный тест для Российского государства. Или же мы становимся цивилизованной страной, или же остаемся в болоте постсоветского лоббизма.
— Но ваши оппоненты как главный козырь используют утверждение, что только на Северной верфи строились эсминцы, аналогичные заказанным ВМС Китая...
— Понимаете, сравнивать возможности Балтийского завода и Северной верфи не совсем корректно. Это все равно что сравнивать ЗАЗ и концерн «ДаймлерКрайслер».
Уверен, немцы могут при желании освоить сборку «Запорожца», а вот на ЗАЗе никогда не соберут «Мерседес». Так и в нашем случае. Балтийский завод построил «Петр Великий», построил наисовременнейший фрегат в рамках индийского контракта. Он является монополистом по атомным технологиям в надводном судостроении. Так что, образно говоря, для нас построить эсминец — это все равно что собрать «Запорожец». Справимся.
— А если заказ на постройку эсминцев все-таки отдадут вашим конкурентам... Что тогда?
— Тогда о реформе судостроения можно будет забыть. Так как Россия объективно не сможет отказаться от Балтийского завода как от единственного предприятия, производящего всю номенклатуру судового машиностроения, от предприятия, способного строить корабли водоизмещением более 10 000 тонн и обладающего технологиями атомного надводного судостроения. На рынке останется два крупных игрока. Вместо одного эффективного предприятия будет два неконкурентоспособных.
В итоге Россия потеряет все те позиции на международном рынке военного судостроения, которые с таким трудом завоевывались в последние годы.
— Резюмируя наш разговор, очертите схему необходимых реформ ВПК?
— Она проста и состоит из трех пунктов.
Первое — необходимо определить головные предприятия по каждому направлению вооружений.
Второе — государство должно продать те предприятия оборонной промышленности, которые окажутся невостребованными в новых условиях.
Третье — сформировать потенциальный пакет оборонных заказов в рамках военной доктрины. Убежден, без реализации этих условий российский ВПК не сможет эффективно развиваться.
Российская газета
Менеджмент танков не боится
За рубеж продается военная техника лучше той, что есть у нашей армии
Россия пока еще остается крупнейшим экспортером надежных и высокотехнологичных боевых кораблей, ракет, танков, самолетов, стрелкового оружия. Но со временем может выпустить из рук эту курицу, несущую золотые яйца. По мнению заместителя председателя комитета Госдумы по промышленности, строительству и наукоемким технологиям Вячеслава Шпорта, это обязательно произойдет в том случае, если интеллектуальные активы ВПК окончательно растворятся в новой волне передела собственности, которую гонят те, кому нет дела до обороноспособности страны.
На нашу оборонку «наезды» идут со всех сторон давно и систематически. То иностранцы вдруг оказываются владельцами акций предприятий оборонного комплекса, то «братки» предъявляют свои права на целые заводы, то западные политики «корректируют» рынок вооружений и вкупе с ним работу всего ВПК России.
Взять, к примеру, близкую мне авиационную отрасль. Около 30 лет я проработал в КНАПО (Комсомольском-на-Амуре авиационном объединении), выпускающем известные во всем мире боевые самолеты серии «Су». По озвученным сведениям Счетной палаты, в авиапроме было акционировано 242 предприятия, и лишь на 3% из них у государства остались контрольные пакеты акций. Блокирующие пакеты правительство имеет в 87 компаниях, «золотые акции» — в 16. На 20 предприятиях доля государства уменьшилась до четверти акций. А вообще исчезли активы государства в 94 АО. При этом значительная часть акций разработчиков и производителей машин марки «Ту», вертолетов «Ми», других ключевых предприятий попала к иностранцам.
Первое, что бросается в глаза: там, где главными акционерами стали иностранцы, объем производства упал в девять раз! Разумеется, сказывается фактор конкуренции, помогает стратегия скупки дешевых по западным меркам российских акций.
Добавим к этому еще один красноречивый штрих: процесс промышленно-экономического спада в оборонке до сих пор не остановлен, несмотря на бодрые сообщения статистики об общем промышленном росте. Производственные фонды оборонпрома изношены на 60–90%, государство по-прежнему уходит из этой отрасли, хотя и в финансировании, и в интеллектуальной помощи ее должно быть заинтересовано кровно. Объясняется сей парадокс якобы курсом рыночных реформ. Но если сравнивать Россию с США, то там в связи с антитеррористической акцией оборонный бюджет без всяких рыночных иллюзий снова увеличился, и теперь более чем в 10 раз превышает весь бюджет России. А если сравнивать вложения средств в конкретные направления, то тут мы отстаем даже не в сотни, в тысячи раз.
Первое, на чем пагубно сказывается отсутствие госфинансирования, — это перспективные проекты. Понятно, что внутренние инвесторы сегодня не решатся вкладывать деньги в проекты, срок окупаемости которых исчисляется годами, требует немалых научно-исследовательских, зачастую фундаментальных, исследований (по статистике до 3/4 всех вложений). Никто еще не смог сократить полный цикл «разработка-внедрение», который даже при нынешних темпах технического прогресса составляет 7–10 лет. Но даже при всей нищете в авиастроении, о котором я говорю, мы во многом до сих пор почти на целое десятилетие, а то и более, опережаем своих западных конкурентов. Пока нам нет равных ни в способах оснащения, ни в производстве турбин, ни в материалах, многие из которых названы с нашей легкой руки «интеллектуальными», «умными», потому что могут оптимизировать свои характеристики в зависимости от внешних условий полета, нагрузок и т.д. Уже есть экспериментальные машины (Су–47, Су–49, Су–52), целиком состоящих из композитов, в которых используется крыло обратной стреловидности, демонстрируются другие чудеса технологий.
Но что толку гордиться тем, что есть в единичных экземплярах? Мы все это можем безвозвратно потерять, как теряем сейчас кадры. Пресса часто пишет о том, что наши разработки оказываются за рубежом, патентуются как собственность отдельных фирм и лиц. В целях выживания мы вынуждены были пойти и на более вопиющие «парадоксы». Например, выполняя контракты по продаже самолетов Индии и Китаю, мы поставили машины, которые превосходят технику, стоящую на вооружении в самой России. Вот такое уважение к своей интеллектуальной собственности!
Получается, что никакой стратегии по ее сохранению в ВПК нет. На словах, конечно, существует программа реструктуризации оборонки. Даже долги государства стали выплачиваться: они сократились с 20 млрд. рублей в 2000 году до 5 млрд. Но с другой стороны, в новом госпакете акций, который правительство выставило на приватизацию в нынешнем году, из более чем 500 объектов каждый пятый — это предприятие ВПК.
При этом утверждается: стратегия заключается в том, чтобы создавать структуры типа западных корпораций. Это, дескать, поможет реанимировать те же НПО, сократив и убрав из них все лишнее. Но, как это у нас принято, зачастую с водой выплескивается и ребенок. Потому и запланированная к использованию в новых корпорациях интеллектуальная собственность постепенно начинает действовать в качестве капитала лишь в усеченном, ограниченном объеме.
Да и как этому не быть, если такая стратегия реформирования искусственно подогнана под модное выражение «корпоративный капитал». А в действительности цикл, который должна проходить продукция ВПК, рвется как попало. И рвет его отвратительная система нашего доморощенного, никуда не годного менеджмента.
Не секрет, что уже сегодня продавцы из Рособоронэкспорта заведомо снижают себестоимость продукции ВПК. Потому и интеллектуальная составляющая нашего труда начинает размываться, не давая эффекта ни на самих рынках вооружений, ни в том же корпоративном сервисе, ни в нормальном планировании модернизации.
Некомплексность и отсталость менеджмента вооружений снижает стоимость наших самолетов и танков, подрывает стабильность завоеванных рыночных ниш.
Вроде бы со стороны правительства были приняты меры по сохранению интеллектуальной собственности ВПК. Имею в виду решение признать все интеллектуальные активы, оставшиеся от СССР, собственностью государства. Но решение запоздало: многое уже разворовано, растащено, порушено. С моей точки зрения, самое главное сегодня — не доломать окончательно тот сложнейший механизм функционирования ВПК, который достался нам от оборонки Союза. Нельзя, чтобы непродуманные решения и псевдомодные теории реформирования окончательно добили разработчиков и производителей военной техники. Действия должны быть эволюционно выверенными, а не по-большевистски революционными. Вообще наукоемкость сотен НИИ, КБ, производств и их инфраструктур надо беречь как зеницу ока. Если мы, конечно, хотим сохранить обороноспособность страны или, как минимум, ее оборонную достаточность.
Российские вести
Время ковать новые доспехи
Этому должна предшествовать коренная реформа ОПК
На вопросы «Красной звезды» отвечает член Комитета Государственной Думы РФ по собственности, лидер партии «Возрождение» Евгений Ищенко
— Евгений Петрович, проблемы российской «оборонки», судя по всему, не утратят своей актуальности еще долго?
— Я не так давно был в Чечне, разговаривал с людьми, видел состояние техники и вооружения нашей группировки войск на Северном Кавказе. В итоге сделал для себя однозначный вывод: пришло время ковать новые доспехи.
Оборонно-промышленный комплекс (ОПК) всегда играл ключевую, я бы сказал, системообразующую роль в экономике нашего государства и в жизни целых регионов страны. В наши дни, когда рыночные отношения в России набрали силу, мы должны еще раз подумать, как использовать преимущества рыночного хозяйства для прорывного развития ОПК, для развития отрасли, где традиционно велика была роль государства.
В силу обвального сокращения в начале 90-х годов объемов государственного оборонного заказа значительно уменьшились и объемы производства. Под угрозой распада оказались целые отрасли, такая, например, как боеприпасная. Сокращение оборонного заказа в условиях отсутствия рыночных механизмов, неэффективность государственного управления, свертывание с 1996 года работ по конверсии неизбежно привели к критическому состоянию ОПК. Поэтому вся логика недавних решений высшего военно-политического руководства государства — принятие Концепции национальной безопасности. Военной доктрины и так далее — абсолютно понятна и прозрачна.
Но до принятия важных решений необходимо было выяснить причины, сдерживавшие развитие «оборонки». Их, как показала жизнь, несколько. В первую очередь — структурная избыточность ОПК, неудовлетворительное финансово-экономическое состояние, неполная занятость персонала и низкий уровень заработной платы работников отечественной «оборонки», которая на треть меньше, чем среднероссийская. В свою очередь это вызывало снижение уровня квалификации и старение кадров (средний возраст занятых в оборонном производстве людей составляет почти 60 лет). И, наконец, это происходило на фоне старения основных производственных фондов. Все это в совокупности создавало реальную угрозу национальной безопасности и заставило приступить к разработке, принятию и реализации государственной политики в области развития оборонно-промышленной политики на длительную перспективу.
— И они, как известно, были приняты.
— Да. 30 октября прошлого года на совместном заседании Совета безопасности и президиума Госсовета были рассмотрены «Основы политики РФ в области развития оборонно-промышленного комплекса на период до 2010 года и дальнейшую перспективу». Уже 10 ноября Президент России Владимир Путин утвердил этот документ.
Что главное в «Основах...»? Впервые сделан акцент на том, что развитие оборонно-промышленного комплекса относится к числу высших приоритетов политики государства. В документе, которому суждено стать программным на десять, а то и более лет, предусматривается повышение эффективности госрегулирования и контроля деятельности ОПК, совершенствование инновационной, социальной, региональной политики, законодательного обеспечения, решительное обновление материально-технической базы. И, наконец, определена прежде всего главная стратегическая цель оборонной политики России, которая заключается в обеспечении надежного и эффективного функционирования ОПК как высокотехнологичного многопрофильного сектора экономики, способного удовлетворить потребности как в современных вооружениях и военной технике, так и в продукции двойного и гражданского назначения.
— Чем, кроме обеспечения обороноспособности страны, обоснована приоритетность развития ОПК?
— Оборонно-промышленный комплекс России насчитывает более полутора тысяч организаций и предприятий, расположенных на территории 72 субъектов РФ. От уровня его развития зависит техническое перевооружение практически всех основных секторов экономики — транспорта, телекоммуникаций, ТЭКа, здравоохранения и других. Немаловажен и социальный аспект — в 32 субъектах страны расположены 129 градообразующих организаций «оборонки». В таких регионах, как Удмуртская Республика, Кировская, Нижегородская и Владимирская области, Санкт-Петербург, Хабаровский край, Москва и Московская область, экономическая роль предприятий ОПК играет определяющее значение.
Не менее значима и доля ОПК в производстве высокотехнологичной продукции. «Оборонка» — это 100% отечественной космической, авиационной и электронной техники, оптического приборостроения, промышленных взрывчатых веществ. Это более двух третей судостроения, радиоэлектронной аппаратуры, средств связи. Даже медицина более чем наполовину «завязана» на ОПК. Кроме этого, ОПК играет ведущую роль в экспорте наукоемкой машиностроительной продукции и технологий. Комментарии, думаю, излишни.
— Наиболее важной сегодня является задача создания интегрированных холдингов. Процесс этот далеко не простой...
— Действительно, итогом реформирования отечественной оборонной промышленности станет формирование на базе 1.700 предприятий ОПК примерно 50 крупных холдингов. Планируется, что на втором этапе эти концерны будут интегрированы в еще более крупные гражданско-военные объединения. Укрупнение будет сопровождаться сокращением числа предприятий, выполняющих военный заказ, — специалисты считают, что даже с учетом роста внутренних и экспортных возможностей такого количества оборонных производств не нужно. По предварительным прогнозам, останется примерно половина наиболее эффективных из существующих сегодня предприятий. Естественно, что при реструктуризации будет учитываться программа вооружений, которая принята, а сами холдинги будут создаваться на базе экспортно-ориентированных военных заводов.
— У этой концепции есть и противники, считающие, что свертывание высокодоходного военного производства неоправданно?
— Мало кто знает, что примерно половину нынешней продукции ОПК нельзя назвать военной при всем желании, а для некоторых предприятий доля оборонного заказа не является решающей. К примеру, в подмосковной «оборонке» лишь 30 предприятий из 170 вообще имеют гособоронзаказ, превышающий половину от общего объема производства, а на крупнейшем «Уралвагонзаводе» он составляет всего 1,5 процента от производственных мощностей. Так что наметившийся процесс масштабного вовлечения оборонной промышленности в гражданскую сферу экономики просто все более набирает обороты.
— Что-то уж больно оптимистическая получается картина.
— Говорить о том, что все проблемы отечественной «оборонки» решены, было бы неправильно. Хотя отечественный ОПК на протяжении трех последних лет демонстрирует положительную динамику основных показателей деятельности. Приведу только несколько цифр. По данным экспертов партии «Возрождение», выпуск и реализация продукции в отрасли в прошлом году росли быстрее, чем в целом по промышленности, примерно в полтора раза, а по прогнозу Минпромнауки, в этом году объемы производства в «оборонке» увеличатся примерно на 16%. Есть и другие достижения — за 2000-2001 годы государственный оборонный заказ увеличился в два раза. Еще более важно, что план его финансирования в целом выполняется.
Но «болевые точки» все же остаются. В этом смысле показательны данные Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и банкротству, согласно которым из 57 крупнейших предприятий отрасли да и страны в целом лишь каждое пятое является платежеспособным (аналогичный показатель по экономике в целом — 25%). На пороге же банкротства стоят 116 стратегически значимых предприятий.
Причины кроются в высоком уровне налогов, который порождает проблему старения основных производственных фондов, которая постепенно становится узловой для «оборонки». Износ производственной базы в ОПК составляет от 60 до 82%. При этом темпы обновления оборудования едва дотягивают до одного процента в год при необходимых 6-7.
В условиях технологического рывка, который делает сегодня Запад, такая ситуация грозит полной потерей конкурентоспособности. «Оборонщики» видят выход в решительном уменьшении налоговой базы и направлении высвободившихся средств на развитие. Думается, это верный вывод.
— А чем живут сегодня предприятия отрасли?
— Недавно я побывал в Челябинской области. Так вот, там «оборонщики» до сих пор не знают, в каком объеме им предстоит выполнять гособоронзаказ в 2002 году. Более того, с начала года деятельность областных предприятий ОПК тормозится, так как их руководители все еще не получили официального подтверждения заказов от государственных структур на производство военной продукции.
Следует также отметить, что в январе-марте нынешнего года впервые за несколько лет около шести процентов произведенной на южноуральских оборонных предприятиях гражданской продукции осталось невостребованной. Исходя из такой ситуации, законодательное собрание Челябинской области в конце марта рассмотрело эту и другие проблемы ОПК и направило обращение в адрес Правительства РФ с просьбой ускорить решение этого вопроса. Наряду с этим депутаты законодательного собрания предлагают увеличить сроки реструктуризации кредиторской задолженности предприятий оборонно-промышленного комплекса региона по налогам и сборам перед федеральным бюджетом. Понять их можно — на сегодня общая задолженность по налогам и сборам в госбюджет более 30 предприятий оборонно-промышленного комплекса, действующих на территории региона, составляет более трех миллиардов рублей.
Но, думаю, в самое ближайшее время ситуация выправится, и определенное руководством государства требование профинансировать гособоронзаказ в течение первого полугодия на 40% будет выполнено неукоснительно. Да и Государственная Дума со своей стороны должна помочь ОПК. На сегодняшний день в разработке находятся два законопроекта, которые могли бы изменить к лучшему существующее положение. Один из них касается холдингов, другой определяет порядок создания и функционирования финансово-промышленных групп. Эти документы также могли бы помочь российской «оборонке» расправить крылья.
Красная звезда
О промышленной политике государства
На фоне не слишком красивой камлании, которую развернули вокруг думских комитетов пока еще малоизвестные деятели из так называемых центристских фракций, может сложиться впечатление, что эта странная игра вокруг портфелей занимает все время и силы лучших умов оппозиции. Однако для члена ЦК КПРФ Юрия Маслюкова, еще недавно возглавлявшего промышленный комитет Госдумы, это вообще не проблема. Скорее проблемы возникнут там, где будет не хватать его знаний и опыта, которыми сегодня в исполнительной власти, увы, никто не обладает. Маслюков же занят проблемами промышленной политики, качества управления современным ВПК, перспективами России в новом веке в глобальной конкуренции технологически развитых стран.
— Юрий Дмитриевич, складывается впечатление, что в области стратегии развития отечественной экономики все еще 1991 год, все, как и 10 лет назад, рассуждают о том, куда идти, что делать... Не кажется ли вам, что общественное раздумье несколько затянулось?
— Да, рассуждения идут в основном в самом общем плане. Обсуждаются некие стратегии, какие-то общие, сугубо надстроечные процессы. Это все очень нужно, но как-то выглядит не слишком конструктивно. А ведь наряду с дискуссией о макроэкономической стратегии (которая сама по себе не обеспечит ускорения темпов экономического роста страны) существуют конкретные задачи, решение которых возможно уже сегодня и которые будут работать на экономический рост. Никакая, даже самая развитая рыночная среда не может сама по себе решить стратегические вопросы развития без активной роли государства.
Прежде всего России как никогда нужна проработанная до конкретных механизмов комплексная стратегия модернизации промышленности. Сегодня ситуация такова, что заменить устаревшие на 70–80% основные промышленно-производственные фонды просто невозможно. Выход один — это модернизация промышленности, основанная на внедрении современных систем контроля и управления технологическими процессами. Причем научно-технические вопросы здесь практически решены. Это позволит снизить давление на бюджет, повысить возможности импортозамещения.
Однако без активного участия государства и последовательной государственной политики в этом направлении провести такую модернизацию и тем самым повысить технологический уровень уже существующего оборудования при минимальных затратах невозможно. Например, внедрение современной системы управления технологическими процессами с использованием средств вычислительной техники и информатики позволит обеспечить загрузку приборостроительных и электронных производств. При этом затраты составят около 10% от стоимости закупаемого оборудования, а научно-технические разработки вообще уже проведены.
— Есть несколько крупных вопросов военно-технической политики и управления военно-промышленным комплексом, которые если и проговариваются людьми, облеченными исполнительной властью, то как-то вскользь, обобщенно. Так, будто это не вопрос, касающийся всех граждан страны прямо или опосредованно.
— Ну тут объяснение простое: существующая схема управления оборонно-производственным комплексом страны неэффективна ни с точки зрения финансовой, ни с точки зрения управления. Здесь должен быть единый координирующий орган. Такой орган координировал бы ход работ по государственной программе вооружений, в том числе и в части создания техники и технологии двойного назначения, с работой по гражданским научно-техническим программам в области новейших технологий, вопросы военно-технического сотрудничества. Поэтому необходимо создать Государственную комиссию как постоянно действующий орган исполнительной власти при правительстве Российской Федерации. В этом случае мы имели бы двухзвенную систему управления — Государственная комиссия и холдинги.
Военно-техническое сотрудничество — пример государственной монополии, в котором очень ярко отражаются все недостатки существующей системы: излишняя централизация и бюрократизация. Все это снижает конкурентоспособность, препятствует полноценному военно-техническому сотрудничеству, включающему, помимо собственно поставок вооружения и военной техники, также обслуживание, поставку запасных частей и последующую модернизацию. Эти вопросы могут эффективно решаться через холдинги, имеющие право самостоятельного выхода на внешний рынок, при сохранении контроля со стороны Государственной комиссии.
— Кто должен решать эти вопросы?
— По моему мнению, существует ряд крупных вопросов в сфере военно-технической политики и управления военно-промышленным комплексом страны, которые требуют решения непосредственно от президента страны. Во-первых, действующий бюджетный процесс не позволяет эффективно управлять крупными долгосрочными программами создания сложных наукоемких образцов вооружения и военной техники. Федеральный бюджет принимается на один календарный год, поэтому и заказчикам, и промышленности приходится «выдумывать этапы», заканчивающиеся 31 декабря, чтобы получить очередную порцию финансирования. В связи с этим необходимо осуществлять управление и финансирование долгосрочных программ на всем жизненном цикле: «НИР — ОКР — создание объекта — подготовка серийного производства — серийное производство — эксплуатация в войсках — утилизация». Во-вторых, отсутствуют финансовые резервы, позволяющие немедленно развернуть работы при прорыве в какой-либо области создания средств вооружения и военной техники, где все решают сроки их создания и оснащения ими войск. В настоящее время в высшем звене исполнительной власти нет органа, который бы постоянно занимался вопросами формирования военно-технической политики государства и ее реализации. Это и анализ средств вооружения и военной техники, находящихся в арсеналах армий передовых стран мира, и сопоставление их количества и тактико-технических характеристик с параметрами аналогичных российских средств, и оценка сроков создания и поступления в войска средств вооружения и военной техники, находящихся в разработке у передовых стран мира. Требуется проводить их сравнение с отечественными средствами, находящимися в разработке, нужно принимать соответствующие оперативные решения по созданию и производству перспективных вооружений, разработке план-графиков всех этапов жизненного цикла средств вооружения и военной техники и принятию экстренных оперативных мер по выполнению этих план-графиков и по управлению научно-техническим уровнем. То есть в постоянном режиме надо принимать меры по изменению тактико-технических требований, по прекращению неперспективных ОКР и по началу полномасштабных ОКР по прорывным направлениям. Ну что еще?.. Нет даже систематического анализа экспортного потенциала создаваемых систем и комплексов.
— За последние 10 лет структура управления военно-промышленным комплексом неоднократно менялась, а положение в этой области при этом лишь ухудшалось. Вы же говорите о необходимости новых перемен. Как быть, чтобы перемены, как всегда, не оказались только к худшему?
— Необходимо, чтобы работа по указанным выше проблемам велась на уровне высшего органа управления государством. Воля нужна. И квалификация, чтобы руководить, сообразуясь при этом с учетом мнений заказчика и промышленности.
Необходимо создать при правительстве Российской федерации на новой основе, в новых экономических условиях Государственную комиссию как постоянно действующий орган правительства с вышеперечисленными обязанностями и ответственностью перед президентом. Как я уже говорил, целесообразно создать двухзвенную структуру: «Государственная комиссия правительства Российской Федерации — крупный интегрированный холдинг». Государственную комиссию следует сформировать на базе пяти оборонных агентств, сократив суммарную численность аппарата в три раза. Собственно, эти предложения уже внесены, и некоторая работа в этом направлении ведется. Но я полагал бы целесообразным ускорить рассмотрение и принять меры по созданию структуры управления военно-промышленным комплексом, эффективность которой доказана практикой многих десятилетий.
Правда КПРФ
Источник: обзор СМИ
|